Кондак прозвучит в исполнении Праздничного мужского хора Московского Данилова монастыря.
Богослужебные тексты Недели о Страшном Суде посвящены преданию церковному о том, как произойдет Пришествие Спасителя и как начнется Страшный Суд. Здесь упоминается и огненная река, и разгибание книг, раскрытие тайн. Появляется тема, которая достигнет своего апогея в Великом каноне Андрея Критского: беседа со своей душой. Помните, как в кондаке: «Душе моя, душе моя, восстани, что спиши...?»
«Увы мне, мрачная душе, доколе от злых не отреваешися? доколе унынием слезиши? но не помышляеши о страшном часе смерти?» Какой удивительный ход мысли – воспоминание часа смерти должно помочь избавиться от уныния. «Что не трепещеши вся страшного судилища Спасова? Ибо что отвещаеши? или что отречеши? Дела твоя предстоят на обличение твое, деяния обличают клевещуща. Прочее, о душе, время наста: тецы, предвари, верою возопий: согреших, Господи, согреших Ти, но вем, Человеколюбче благоутробие Твое, Пастырю добрый, да не разлучиши мене одесную Тебя предстояния, великий ради милости Твоея».
Есть тексты и очень грозные, очень страшные, которые описывают Пришествие Судии. «Егда приидеши, Боже, на землю со славою и трепещут всяческая: река же огненная пред судищем влечет, книги разгибаются, и тайная являются: тогда избави мя от огня неугасимаго, и сподоби мя одесную Тебе стати, Судие Праведнейший». Ексапостиларий: «Се день грядет Господа Вседержителя. И кто стерпит страх пришествия онаго? День бо ярости есть и пещь горящая, воньже Судия сядет и по достоянию деяний комужде отдаяй». Эти тексты призваны, естественно, не только устрашить и ужаснуть – они призваны восставить к действию. В заключение пения хвалитных стихир мы слышим: «Предочистим себе, братие, царицею добродетелей: се бо прииде, богатство нам благих подающи...» Здесь становится особенно ясно, почему именно пост назван царицею добродетелей.
По материалам М. С. Красовицкой «Литургика»